В мире классической музыки, где знаменитая фамилия часто становится как благословением, так и тяжелым бременем, Абисал Гергиев совершает смелый и осознанный шаг навстречу собственной артистической независимости. В новом масштабном интервью он откровенно рассказал о том, как строит свою карьеру, виртуозно балансируя между фортепианной клавиатурой и дирижерским пультом, и почему выбрал путь, который может показаться парадоксальным для сына легендарного маэстро.
Настоящей сенсацией сезона стал его недавний дирижерский дебют во Владикавказе, который стал не просто профессиональной вехой, но и глубоким символическим актом. Впервые встав за пульт на исторической родине, он продемонстрировал зрелость интерпретатора, доказав, что его амбиции простираются далеко за пределы роли пианиста-солиста, к которой его традиционно подталкивали.
Однако совмещение двух сложнейших музыкальных профессий требует колоссальной самоотдачи. На вопрос о том, откуда он черпает энергию для фортепианных концертов, дирижерских репетиций и серьезных спортивных тренировок, Абисал отвечает с ироничной скромностью, признаваясь, что секрет кроется в жесточайшей дисциплине и умении управлять временем, а иногда и в нескольких дополнительных чашках кофе.
Одним из самых принципиальных заявлений интервью стал его осознанный отказ от участия в предстоящем Международном конкурсе имени Чайковского. Для молодого музыканта это не просто избегание соревнований, а стратегическое решение: он стремится быть оцененным исключительно за свое музыкальное мастерство, а не через призму знаменитой фамилии и возможных предвзятых ожиданий жюри.
Эта позиция находит понимание и в сложных, но предельно честных отношениях с отцом. Валерий Гергиев, будучи непревзойденным стратегом музыкального мира, советует сыну сосредоточиться на фортепиано, опасаясь, что погружение в дирижирование может привести к неизбежной потере пианистической формы и технологии.
Абисал тонко чувствует эту отцовскую тревогу, понимая, что его отец сам рано сделал выбор в пользу дирижерской профессии и знает, что это путь без возврата. Тем не менее, он не отказывается от своей мечты, а лишь выбирает более взвешенный темп, чтобы не пожертвовать одним талантом ради другого.
За кулисами этого взвешенного подхода скрывается напряженная и кропотливая работа с признанными мастерами. Абисал уже успел провести плодотворные занятия с Павлом Бубельниковым и Олегом Худяковым, оттачивая свою мануальную технику и дирижерский жест, чтобы его интерпретации были не просто эмоциональными, но и безупречными с точки зрения высшего ремесла.
В формировании собственного художественного почерка он опирается на плеяду великих предшественников. На заставке его телефона неизменно присутствует фигура Вильгельма Фуртвенглера, которого он называет своим главным дирижерским кумиром, а в списке вдохновителей также прочно закрепились Клаудио Аббадо, Риккардо Мути и Пааво Ярви.
Примечательно, что музыкальное образование Абисала началось не в семь лет, как часто указывалось в ранних биографиях, а гораздо раньше. Уже в четыре года он подбирал мелодии на слух, а к пяти годам осознанно потянулся к фортепиано, хотя настоящая, глубокая любовь к музыке пришла к нему в подростковом возрасте, что сделало его путь более органичным и внутренне осмысленным.
Важную роль в его жизни играет и спорт, в частности, увлечение смешанными единоборствами. Для него это не просто физическая активность, а своеобразный «тест-драйв» для характера и силы воли – качества, которые абсолютно необходимы дирижеру, чтобы удерживать внимание огромного оркестра и вести его за собой в кульминационные моменты.
В его ближайших планах – исполнение монументальных произведений, включая Третий фортепианный концерт Рахманинова, который традиционно считается абсолютной вершиной пианистического мастерства. Этот выбор репертуара ясно дает понять: отказываясь от конкурсной гонки, он намерен покорять вершины через сложнейшие концертные программы, а не через сухие судейские протоколы.
Абисал Гергиев сегодня – это не просто продолжение знаменитой династии, а самостоятельный, многогранный художник, который пишет свою собственную партитуру жизни. Его путь доказывает, что истинное наследие заключается не в слепом копировании успеха предшественников, а в мужестве найти свой уникальный голос, даже если этот голос звучит в унисон с величайшими традициями мировой классики.
