Распроданные залы и восторженные отклики слушателей: 14 и 15 ноября в концертном центре Jacobs Music Center (Калифорния) состоялся дебют Даниила Трифонова с Симфоническим оркестром Сан-Диего. Пианист исполнил Первый концерт Чайковского под управлением художественного руководителя коллектива Рафаэля Пайяре (Rafael Payare).
Даниил Трифонов родился в 1991 году в Нижнем Новгороде, учился в Москве, затем в Кливленде у Сергея Бабаяна (Sergei Babayan). Мировую славу ему принесла победа на XIV Конкурсе Чайковского в 2011 году. Сегодня он — эксклюзивный артист Deutsche Grammophon и лауреат премии «Грэмми». Газета The Times назвала его «безусловно, самым поразительным молодым пианистом нашей эпохи».
Антивиртуоз, покоривший зал
Реакцию критики задала рецензия Пола Бодайна (Paul Bodine) в журнале Classical Music Daily. По словам обозревателя, Трифонов «заставил слишком хорошо знакомое зазвучать как заново открытое — благодаря виртуозной, но свободной технике». Критик отдельно отметил органичное рубато, кристальную артикуляцию, лёгкость прикосновения и экономность движений.
Саму трактовку Бодайн назвал «сдержанной, „антивиртуозной“ — всегда искавшей психологическую линию произведения». Пианист, по его словам, походил на «добродушного русского отшельника с длинными прядями и в чёрном одеянии». В начале финала, пишет критик, исполнитель передал «пружинящую радость, даже ликование», сместив акцент с блеска на драматургию.
На бис Трифонов сыграл «Вальс боли» Эйтора Вила-Лобоса (Heitor Villa-Lobos) — бразильскую миниатюру, которую рецензент назвал грациозной. Для публики этот выбор стал отдельным подарком: редко какой солист после гигантского Чайковского решается на столь камерное, тихое продолжение разговора с залом.
Симфония как приговор эпохе
Второе отделение принадлежало Десятой симфонии Шостаковича. Пайяре и оркестр, по оценке рецензента, сделали её «запоминающе пронзительной» — «душераздирающим, взрывным и в итоге издевательским обличением сталинского правления». Симфония, законченная вскоре после конца сталинской эпохи, давно читается как портрет страха и освобождения.
Похвалы достались и солистам оркестра: валторнисту Бенджамину Джаберу (Benjamin Jaber) с его группой, флейтистке Роуз Ломбардо (Rose Lombardo) и гобоистке Саре Скастер (Sarah Skuster). Их мастерство, по словам рецензента, украсило обе партитуры — и Чайковского, и Шостаковича.
Калифорнийский маршрут
Сан-Диего было не единственной остановкой: 13 ноября тот же состав под управлением Пайяре выступил в концертном зале Рене и Генри Сегерстром (Renée and Henry Segerstrom Concert Hall) в Коста-Месе — по приглашению Филармонического общества округа Оранж. Для Трифонова эти вечера стали первым знакомством с оркестром.
Интерес к приезду пианиста оказался так велик, что билеты на оба сан-диегских вечера — субботний и воскресный дневной — полностью разобрали абоненты. Дебют украсил серию Jacobs Masterworks, а фан-сообщества Трифонова по всему миру тут же разнесли новость о калифорнийском триумфе.
На обоих вечерах американские слушатели заново услышали самый исполняемый концерт Чайковского. У Трифонова эта партитура — психологическая драма с внутренним сюжетом, а не витрина виртуозности. Именно так, по свидетельству калифорнийской критики, музыка и прозвучала в Сан-Диего.
Для мира фортепианного искусства калифорнийские вечера показали масштаб русского пианизма. В игре Трифонова соединяются техническая мощь, взыскательность мысли и редкий дар делать понятным самый знакомый репертуар. За это его ценят слушатели на разных континентах, а оркестры встречают как одного из главных виртуозов современности.
Сан-диегский дебют запомнился как вечер, где за привычной партитурой открылась неизвестная музыка. Трифонов доказал: даже концерт, исполнявшийся тысячи раз, может прозвучать как впервые — если за роялем музыкант, для которого виртуозность лишь средство рассказать историю. Такие вечера напоминают, зачем мы ходим в концертный зал.